Неточные совпадения
— Вот, пропадут, пропадут ни за что! — говорил он отчаянно и взглянул вниз, где сверкал Днестр.
Радость блеснула в очах его. Он увидел выдвинувшиеся из-за кустарника четыре кормы, собрал всю силу голоса и зычно закричал...
Дверь тихо отворилась, и явилась Ольга: он взглянул на нее и вдруг упал духом;
радость его как в воду канула: Ольга как будто немного постарела. Бледна, но глаза
блестят; в замкнутых губах, во всякой черте таится внутренняя напряженная жизнь, окованная, точно льдом, насильственным спокойствием и неподвижностью.
Он торжествовал внутренне, что ушел от ее докучливых, мучительных требований и гроз, из-под того горизонта, под которым
блещут молнии великих
радостей и раздаются внезапные удары великих скорбей, где играют ложные надежды и великолепные призраки счастья, где гложет и снедает человека собственная мысль и убивает страсть, где падает и торжествует ум, где сражается в непрестанной битве человек и уходит с поля битвы истерзанный и все недовольный и ненасытимый.
Иногда речь ее и сверкнет искрой сарказма, но там
блещет такая грация, такой кроткий, милый ум, что всякий с
радостью подставит лоб!
Он подошел к ней. Брови у ней сдвинулись немного; она с недоумением посмотрела на него минуту, потом узнала: брови раздвинулись и легли симметрично, глаза
блеснули светом тихой, не стремительной, но глубокой
радости. Всякий брат был бы счастлив, если б ему так обрадовалась любимая сестра.
— Каши ему дали, зверю, — говорил он, еще понижая голос. Меховое лицо его было торжественно, в глазах
блестела важность и
радость. — Каша у нас как можно горячо сварена и — в горшке, а горшок-то надбит, понимаете эту вещь?
Лицо его обросло темной, густой бородкой, глазницы углубились, точно у человека, перенесшего тяжкую болезнь, а глаза
блестели от
радости, что он выздоровел. С лица похожий на монаха, одет он был, как мастеровой; ноги, вытянутые на средину комнаты, в порыжевших, стоптанных сапогах, руки, сложенные на груди, темные, точно у металлиста, он — в парусиновой блузе, в серых, измятых брюках.
Начиная рассказ, рассказчик не забывал попробовать, действует ли кран большой бочки, и отходил от него, видимо, с облегченным сердцем, так как невольные слезы чересчур крепкой
радости блестели в его повеселевших глазах.
Радостно
блеснули взоры Дарьи Сергевны, но она постаралась подавить
радость, скрыть ее от Марка Данилыча, не показалась бы она ему обидною. «Тому, дескать, рада, что хозяйство покидает и дом бросает Бог знает на чьи руки».
Зарделась Матренушка.
Радостью блеснули глаза… Но вспомнила обет, данный в страшную минуту, вспомнила мучения ада…
Она молчала, но глаза ее в одно мгновение с его ответом опустились вниз, и что было в них? отуманила ли их грусть, или
блеснула в них молния
радости, — ничего нельзя было прочесть на этом мраморном, прекрасном лице.
Он отдохнул, луч
радости блеснул в душе. Влюбленные все таковы: то очень слепы, то слишком прозорливы. Притом же так приятно оправдать любимый предмет!
Вечером, когда садилось солнце, и на стеклах домов устало
блестели его красные лучи, — фабрика выкидывала людей из своих каменных недр, словно отработанный шлак, и они снова шли по улицам, закопченные, с черными лицами, распространяя в воздухе липкий запах машинного масла,
блестя голодными зубами. Теперь в их голосах звучало оживление, и даже
радость, — на сегодня кончилась каторга труда, дома ждал ужин и отдых.
И думала о том, как расскажет сыну свой первый опыт, а перед нею все стояло желтое лицо офицера, недоумевающее и злое. На нем растерянно шевелились черные усы и из-под верхней, раздраженно вздернутой губы
блестела белая кость крепко сжатых зубов. В груди ее птицею пела
радость, брови лукаво вздрагивали, и она, ловко делая свое дело, приговаривала про себя...
В глазах графини
блеснула злобная
радость.
— Друг мой!.. жизнь моя!..
радость моя!.. — бессвязно восклицал старик, схватив руки Наташи и, как влюбленный, смотря в бледное, худенькое, но прекрасное личико ее, в глаза ее, в которых
блистали слезы.
Но скучен мир однообразный
Сердцам, рожденным для войны,
И часто игры воли праздной
Игрой жестокой смущены.
Нередко шашки грозно
блещутВ безумной резвости пиров,
И в прах летят главы рабов,
И в
радости младенцы плещут.
В ее глазах мелькнула тайная
радость, но она постаралась, чтобы Марк этого не заметил. Встала, подошла к окну. Майское небо зеленовато светилось, слабо
блестели редкие звезды, пахло душистым тополем. Несколько времени молчали. Марк подошел, ласково положил руку на ее плечо, привел назад к дивану.
Седоватые, бархатные листья клевера были покрыты мелкими серебряными каплями влаги, точно вспотели от
радости видеть солнце; ласково мигали анютины глазки; лиловые колокольчики качались на тонких стеблях, на сучьях вишен
блестели куски янтарного клея, на яблонях — бледно-розовые шарики ещё не распустившегося цвета, тихо трепетали тонкие ветки, полные живого сока, струился горьковатый, вкусный запах майской полыни.
Княгиня сдержанно кланялась, и слабая улыбка появилась на губах, и в прекрасных глазах
блеснула удивленная
радость.
— Если верить газетам, вы снова скоро покидаете нас,
блеснув, как метеор на пасмурном петербургском горизонте. Близость разлуки в таком случае отравляет
радость встречи.
В косых глазах его, устремленных на рассказчика,
блистала злобная
радость; он беспрестанно вертелся на скамье, потирал руки и казался отменно довольным.
Тускло поблескивает крест и золотые застежки Евангелия в полутьме за ширмами,
блестят ярко-голубые глазенки Дуни, и огромная бессознательная
радость пышным цветком распускается и рдеет в невинной детской душе…
Но очи русского смыкает
Уж смерть холодною рукой;
Он вздох последний испускает,
И он уж там — и кровь рекой
Застыла в жилах охладевших;
В его руках оцепеневших
Еще кинжал
блестя лежит;
В его всех чувствах онемевших
Навеки жизнь уж не горит,
Навеки
радость не
блестит.
Перемена успехов сражающихся отливается на лице последнего: то губы его мертвеют, холодный пот выступает на лбу его и он, кажется, коченеет, то щеки его пышут огнем,
радость блестит в глазах и жизнь говорит в каждом члене.
Не одна 30-летняя вдова рыдала у ног его, не одна богатая барыня сыпала золотом, чтоб получить одну его улыбку… в столице, на пышных праздниках, Юрий с злобною
радостью старался ссорить своих красавиц, и потом, когда он замечал, что одна из них начинала изнемогать под бременем насмешек, он подходил, склонялся к ней с этой небрежной ловкостью самодовольного юноши, говорил, улыбался… и все ее соперницы бледнели… о как Юрий забавлялся сею тайной, но убивственной войною! но что ему осталось от всего этого? — воспоминания? — да, но какие? горькие, обманчивые, подобно плодам, растущим на берегах Мертвого моря, которые,
блистая румяной корою, таят под нею пепел, сухой горячий пепел! и ныне сердце Юрия всякий раз при мысли об Ольге, как трескучий факел, окропленный водою, с усилием и болью разгоралось; неровно, порывисто оно билось в груди его, как ягненок под ножом жертвоприносителя.
Князь был на седьмом небе; невеста тоже
блистала счастием и
радостью.
Всех нас позвала к себе и всем показывала письмо, а
радость так и
блистала в глазах ее, щеки так и пылали, как будто у молодой девушки.
Яркий луч
радости блеснул в глазах Анжелики, она умоляющим, невиданным в ней дотоле взором взглянула на графа и графиню.
В начале XIX века, в эпоху Александра I, быть может в самую культурную во всей нашей истории, на мгновение
блеснуло что-то похожее на возрождение, была явлена опьяняющая
радость избыточного творчества в русской поэзии.
Митя бегал в сереньких брючках, в кожаной фуражке, сдвинутой на затылок, на рыжем лице его
блестел пот, а в глазах сияла хмельная, зеленоватая
радость. Вчера ночью он крепко поссорился с женою; Яков слышал, как из окна их комнаты в сад летел сначала громкий шёпот, а потом несдерживаемый крик Татьяны...
Ее глаза то тускнели, то
блистали, губы то улыбались, то сжимались; щеки краснели и бледнели попеременно: но какая причина этому беспокойству?.. может быть, домашняя сцена, до него случившаяся, потому что князь явно был не в духе, может быть,
радость и смущение воскресающей, или только вновь пробуждающейся любви к нему, может быть, неприятное чувство при встрече с человеком, который знал некоторые тайны ее жизни и сердца, который имел право и, может быть, готов был ее упрекнуть…
Сердце его сжалось. Как будто холодные пальцы какого-то страшного чудовища стиснули его. Заныла на миг душа… До боли захотелось
радости и жизни; предстал на одно мгновенье знакомый образ,
блеснули близко-близко синие задумчивые глаза, мелькнула черная до синевы головка и тихая улыбка засияла где-то там, далеко…
Возможно ль?
Радость блещетВ твоих очах? Ужель ты вправду веришь,
Что жив твой сын? Ужель мне сомневаться?
Ужели был и Клешниным и Шуйским
Обманут я?
Не тут-то было. Он ураганом ворвался ко мне в номер, облобызал меня со стремительной
радостью, поднял на руках с кровати, как ребенка, еще раз облобызал и принялся тормошить. На него невозможно было сердиться. С мороза от него так вкусно пахло яблоками и еще чем-то здоровым, крепким, усы и борода были мокры, лицо горело свежим румянцем, глаза
блестели.
Вышел рано. На душе хорошо, радостно. Чудное утро, солнце только вышло из-за деревьев, роса
блестит и на траве, и на деревьях. Все мило, и все милы. Так хорошо, что умирать не хочется. Точно, не хочется умирать. Пожил бы еще в этом мире, с такой красотой вокруг и
радостью на душе. Ну, да это не мое дело, а хозяина…
Прекрасное лицо этого чудного старика сияло
радостью, а глаза
блистали благодарностью за нежное внимание к его семейству.
Бог весть, может быть, там увидите такой же беспорядок, за который браните других; может быть, там обитает растрепанный, неопрятный гнев, способный всякую минуту овладеть вашею душою, на
радость врагу Христа; может быть, там поселилась малодушная способность падать на всяком шагу в уныние — жалкая дочь безверья в Бога; может быть, там еще таится тщеславное желанье гоняться за тем, что
блестит и пользуется известностью светской; может быть, там обитает гордость лучшими свойствами своей души, способная превратить в ничто все добро, какое имеем.